Краст, Эталон Зануды, неблоггер. (i_crust) wrote,
Краст, Эталон Зануды, неблоггер.
i_crust

Шишкин цвет. 1. Камо грядеши?

... Да, так что у нас там было первым? А первыми, как водится, были пальмы. Пальмы и пресловутая израильская жара. Маленькие бутербродики и апельсиновый сок в аэропорту. Такси. Едем к незнакомым тете Сарре и дяде Мише в незнакомый Ришон Лецион. Жара. Юг…
Нет, юг был раньше. Там, в России. В той жизни.
На юг я ездил несколько раз, всегда в Крым. На юге было довольно скучно. На север мне нравилось ездить гораздо больше. Там лес и озера. А на юге только пляж и кино. Ну, еще арбузы в одеяле. Если бы не собачки и нутрии во дворе дома, где мы жили, развлекаться было бы совсем нечем. Со скуки я на пляже решал задачи из учебника Сканави. И все отдыхающие приходили на меня посмотреть, как на феномен.
Сейчас я вижу это как будто бы со стороны - солнце, мальчик, и задачник Сканави на крупной гальке, открытый на сто восьмой странице. Солнце…
Детский сад, весна, капли желтой мать-и-мачехи. Я прячусь за воспитательницу. Девчонка из моей группы, Ленка, подбегая ко мне, показывает язык и кричит:
- А на Оську солнце написало!!!
Я прячу свой оранжево-коричневый нос в складки пальто воспитателя и обиженно вздыхаю. Ленка продолжает дразниться, собирая практически всех ребят.
- Посмотрите, посмотрите, на него! У него - веснушки!
Дети смеются и показывают на меня пальцем. Тут из толпы выходит крупный мальчик и авторитетно, ковыряя при этом редко плеванные веснушки на своем носу, заявляет:
- Не-а, неправда, у кого веснушки - того солнце любит!
Ленка не умолкает:
- Странно-стра-анно: писает и любит?! Писать на кого-то - это плохо!
Равнодушно раскачивающаяся в это время на перекладине Снежанка, с чуть менее запущенной россыпью веснушек на лице, философски говорит:
- И вовсе неплохо! Собака когда писает - она свое помечает, например, будку!
Прошло тридцать шесть лет с того весеннего дня, когда девочка с зимним именем впервые объяснила мне, что писать означает любить. Я до сих пор без собственной будки и даже в очередной раз без поводка; впрочем, без поводка я был и одиннадцать лет назад – когда ночью, в битком набитом Ил-86 мне, зажатому какой-то невероятно толстой теткой слева и дородным дядечкой моих нынешних лет справа, приснилось, как
крепкий старик в развевающейся на теплом ветре одежде больно сжимает мои бока левой рукой. Ноготь указательного пальца его правой руки царапает мои морщины. Он стоит на холме, множество народа обступило холм. Все смотрят на нас. Дети рыдают, женщины заламывают руки, мужчины закусили усы.
Лицо старика сияет и он, всматриваясь в мой лоб, зычно выкрикивает нерусские слова, вбивая их в толпу:
Анохи!
А-донай!
Э-лоэха!
Ашер!
'Оцетиха!
Миэрец!
Мицраим!
Мибэйт!
Авадим!
Я и сейчас почти не знаю этих слов, я так и не понимаю – вышел ли я из дома рабства. Помню одно – когда я проснулся и самолет уже шел на посадку – в голове моей кто-то отчетливо сказал странную и не совсем понятную мне фразу:
Сессия первого семестра закрыта.
Ставки больше не принимаются.
А через час были маленькие бутербродики и апельсиновый сок.

титул
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 55 comments