Краст, Эталон Зануды, неблоггер. (i_crust) wrote,
Краст, Эталон Зануды, неблоггер.
i_crust

О, имена! О, города!

Когда я еще был киндером, двое из моих дядек, живших в Апатитах, ездили вахтовым методом строить не то пионерлагерь, не то базу отдыха в Псковскую область. Поселок, в котором это происходило, назывался Опухлики. Что делают в свободное от работы время строители-мужики, оторвавшиеся на три месяца от семей? Правильно, потребляют. Посему домой приезжали товарищи строители с такими рожами, что иначе как опухликами их не называли.
Не так давно я уяснил для себя, что эти самые Опухлики совсем рядом с Великими Луками - на "малодеятельной" жд ветке в стонону Невеля. Посему в последнюю командировку специально уезжал из Лук небольшим крюком, чтобы эти самые Опухлики увидать и даже сфотографировать. Увидал.




К имени Ольга отношение в детстве было очень настороженное - все они были какие-то ябеды и прогибальщицы перед учителями. Взрослые Ольги совсем не такие, они добрые, хотя и черечсур серьезные (Ольчики - исключение:), но я никогда не расспрашиваю Оль за их детские годы - а вдруг они тоже ябедничали?!
Город Олонец некоторое время был для меня центром цивилизации - это когда я жил в Ильинке, первые два года не было ни отпусков, ни командировок, Петрозаводск был редким событием, а Питер - чем-то недоступным. Районный же центр Олонец, известный как гусиная столица (на полях Олонецкой равнины на самом деле во время перелета на несколько дней останавливается отдохнуть невероятное, огромное количество гусей и в эти дни каждый год проводятся гусиные праздники с гусиными бегами и даже "гуселизатором") - так вот, Олонец был досягаем (18 км, 45 минут на дряхлом автобусе) и приравнивался к выезду в свет... Родным он так и не стал, но проезжать мимо на автобусе (по ж.д. он остается в стороне) приятно...
Что там еще из имён? Олег. Ну, Олег - это не троньте, это святое. Олегам в детстве я страшно завидовал, потому что оба Олега в садике были кудрявыми (а я просто до безумия мечтал быть кудрявым) и с какими-то не помню уже, но приятными на слух фамилиями. Фамилии я в том возрасте, отвергнутый в старшей группе детсада Ирой Гергус после того, как соперник кричал на всю группу, обзываясь "горбуном", придавал колоссально большое значение... Взрослые Олеги также хороши, оч-чень хороши и чаще всего даже необычны.
Замечу, впрочем, что бабушка моя очень не любила и имя Олег, и в особенности женское отчество от этого имени, о чем регулярно при удобном случае рассказывала всем подружкам, ударяя это отчество на последний слог... Так что мама моя волевой бабушкиной рукой была записана в метрике как "Николаевна", что, в общем, не сильно её расстраивало.
Орел. Проезжается летом по пути в Крым и даже, почему-то, и на обратном пути, имеет очень красивый вокзал, пиво с простым названием "Пикур" (кстати, как вам по аналогии пиво "Пимос" или "Пипи"?), вкусные буфеты и, как правило, большую стоянку. Там всегда хорошая погода и уже не Москва, как в Туле, а почти ЮГ.
А вот Оксаны ни разу не будут присутствовать в этой букве, патамушта оне себя на другую букву уже сосчитали
Зато про Оленегорск - поподробнее...
Я в этом городе был единственный раз, не считая проехать мимо. Я пробыл в нем три с половиной часа, не выходя из вокзала и страшно переживая за свою шкуру.

Рассказываю начало той истории, окончание которой уже было однажды описано.

1985-й год. С помощью какой-то сложной наебаловки сначала командира части, а потом, уже в Мурманске, замполита, отгул, полученный у каждого из них, превратился вместе с выходными в четверо суток халявного и почти легального продления командировки, что по мгновенно выполненным расчетам давало возможность на двое суток съездить домой, в Петрозаводск. Петрозаводск - совершенно непатрульный город, жили мы там буквально в 5 минутах пешком от вокзала, поэтому авантюра с появлением ефрейтора из Кандалакши в Петрозаводске (770 км. на юг) с командировочным удостоверением в Мурманск (280 км. на север) авантюрой совершенно не казалась. Кроме того, мне чрезвычайно захотелось повидать будущую бывшую (past in the future, ага) жену.

Собственно все так и прошло. К моменту загрузки в поезд, едущий обратно на север, я был совершенно философски настроен по отношению к чему бы то ни было: с папой мы перед поездом успели за коньяком поговорить за жизнь (а настоящий эталон зануды был именно он - я лишь бледная копия), мама, как всегда, переживала, что я похудел, будущая бывшая как-то очень откровенно объяснила, что за честное ожидание я буду обязан по гроб жизни, в сухом остатке был оборзевший ефрейтор Краст, решивший принципиально наплевать на всех.

Поезд работала стройотрядовская бригада из МЛТИ. Надо ли уточнять, что Краст не был молчалив даже 19 лет назад? Тактично отвернувшись от пятиминутной сцены прощания с будущей бывшей (а происходило это в Кондопоге, часом позже отправления из Петрозаводска), девушки-проводницы большую часть времени опекали меня как родного, вследствие чего к вечеру я закономерно оказался в купе проводников.

Еще через некоторое время прилагавшая максимум усилий для знакомства девочка Надя оскорбленно удалилась спать, а не прилагавшая никаких усилий девочка Алла похлопала ресницами и почти искренне спросила "Чем я тебе понравилась?"

До утра мы успели рассказать другу другу почти все из своих коротких, но ярких жизней, выпить наполовину банку растворимого кофе (Рижский, 6 рублей за 100 гр., жуткий дифьсит), обменяться адресами, уцеловаться вдрызг восемь раз, проехать в пять утра мимо Кандалакши и выкинуть меня через полчаса на станции Полярные Зори, благо расписание поездов я знал наизусть еще в эмбриональном состоянии.

За 19 минут до развода, в 07.41 24 июня 1985 года, я вышел из поезда на станции Проливы, встретил почтальона (солдата из пожарной команды), который за 5 минут пути на службу рассказал, что часть на ушах с двух часов ночи ввиду побега мудака по фамилии Кикичев, а замполит, узнавший, что меня еще нет, обещает принести из собственного сарая сверхнизкоскоростной электродвигатель и успеть до развода прихуярить на него какой-нибудь вал для наматывания на него моих яиц в особо бестактном и болезненном режиме.

Яйца рефлекторно убрались подальше.

Следующие трое суток мы искали мудака Кикичева (он заслуживает отдельного рассказа, сейчас оффтопом скажу только, что вспоминал эти поиски, когда 3 сентября выяснилось, что за двое с половиной суток доблестные войска не смогли изобразить мало-мальски сносное оцепление на периметре максимум 500 на 500). В последующие три недели я написал несколько писем и получил на несколько меньше ответных, что само по себе было неудивительно, учитывая разъездной характер работы девочки Аллы.

В середине июля родители мои оказались в Апатитах на юбилее бабушки Анны, папиной мамы. Кто не знает - это всего полтора часа от Кандалакши; мне удалось полуофициально сорваться туда на воскресенье с клятвенным обещанием вернуться вечером до отбоя. Никаких бумаг, никаких увольнительных, начштаба Ларионов (кстати, Олег) произнес волшебное заклинание "pizduj, пока я добрый" и через два часа я уже сидел за праздничным столом рядом с юбиляршей и взволнованной мамой, сказавшей, что с этого дня она не понимает в принципах фунциклирования Советских Вооруженных Сил ровным счетом ничего.

Вечером хорошо поздравившего бабушку еф-ф-рей-ик-тора Краста загрузили в подходящий поезд. Под монотонный стук колес в пьяной головушке Краста заработал арифмометр: 8 суток за 2 рейса... выходные... еще... По всему выходило, что бригада проводников МЛТИ должна выезжать из Мурманска несколькими часами позже. Я при этом, напоминаю, от Мурманска удалялся.

В Полярных Зорях я вышел и прикинул, куда я успею доехать навстречу этому поезду. Получался Оленегорск. Еще через несколько часов я был там. Взволнованный очередной аферой и почти трезвый. До нужного мне поезда оставалось почти четыре часа. В этот момент я понял, что Оленегорск город не совсем чтобы партикулярный, а стало быть, патруль на вокзале, да еще ближе к ночи, неминуем. Первой мыслью было убраться в город, но по здравому размышлению это показалось не менее рискованным, учитывая полное отсутствие данных предварительной рекогносцировки и плана местности. Еще через час я понял, что военный билет благополучно забыт в части, что, в общем, совсем чревато. Сидя на ночном Оленегорском вокзале, я вспоминал мамины слова - при попытке в очередной раз поговорить с ней на еврейскую тему она говорила: "Сережа! Запомни! От евреев у нас только везение! Больше - ни-че-го!"

Когда вошел патруль, я почувствовал облегчение - ну вот наконец-то ожидание и закончилось. Рефлекторно сделал вид, что дремлю, через минуту приоткрыл один глаз, обнаружив прямо перед собой остановившегося начальника патруля, а еше через пару секунд понял, что патруль удаляется... "Ну и лажовый же у них в Оленегорске патруль" - нагло подумал я, примерно представляя себе ту же ситуацию в Кандалакше.

А еще через час с небольшим, около трех ночи, приехал ТОТ поезд, и у меня был билет в ТОТ вагон. Так я первый и последний раз посетил славный город Оленегорск.

Потом был крутой облом, но это уже продолжение истории и к Оленегорску не относится...
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 17 comments